Шансы победить Россию высокие, а Захарченко и Плотницкий вряд ли долго проживут - волонтер

Серж Марко (справа). Фото: Facebook

О том, за что военные не любят Надежду Савченко, “порохоботстве”, реальной силе украинской армии, пути победы на Донбассе и незавидном будущем главарей так называемых ДНР-ЛНР во второй части интервью ONLINE.UA рассказал волонтер и блогер Серж Марко.
Первую часть интервью читайте здесь: Порошенко достались очень дырявые сапоги, я ему не завидую — волонтер
— Видела, вы писали о скандальном приобретении Сергея Лещенко… Что вы думаете о покупке этой квартиры?
— Я считаю, что это было непрозрачно. До сих пор непонятно, откуда у него взялись эти деньги. Посмотрите на источники, которые он указывает. “У матери взял”. А откуда деньги у матери? “Топольская (известный диджей, вместе с которой нардеп Лещенко купил квартиру, — ONLINE.UA) зарабатывает”. Окей, если она зарабатывает — сколько налогов она заплатила? Если человек заработал 300 тысяч долларов — с них должны были быть оплачены соответствующие налоги, не так ли? До сих пор нет ни оплаты налогов на эти все суммы, ни поступлений. Это непрозрачно. 
Человек купил квартиру, которая является роскошью — и до сих пор не смог внятно объяснить, откуда у него деньги. А ведь надо понимать, что такие квартиры покупают не для того, чтобы просто линолеум кинуть на пол. Там будет достаточно дорогой ремонт — под 100 тысяч долларов. Откуда Сергей Лещенко возьмет еще и деньги на ремонт, мне тоже хотелось бы посмотреть.
В любом случае, Сергей себе создал имидж антикоррупционера, то есть человека, который изначально указывает на несоответствие. Тот же прокурор Кулик (военный прокурор АТО Константин Кулик, которого подозревали в незаконном обогащении, — ONLINE.UA), по которому был очень большой скандал, — там же суммы гораздо меньше! И прокурор Кулик — не опереточный антикоррупционер. Я знаю людей, которые борются с контрабандой и которые активно работают с его замами. Они говорят, что замы Кулика в работе с волонтерскими группами по перекрытию контрабанды показали себя просто великолепно. Эти люди говорят: мы ему верим. Он действительно много сделал для того, чтобы, пусть не победить, но действительно уменьшить объемы контрабанды. 

Но этот человек все-таки получил свою долю негатива. И, считаю, получил абсолютно заслужено. Потому что то, что ты хорошо делаешь свою работу, не освобождает тебя от обязанности поступать по закону. Если у тебя на матери, на родственниках записана квартира, имущество, если у тебя идут непрозрачные денежные поступления — ты должен за это отвечать. Точно так же должен отвечать и Лещенко. 
— А он будет отвечать?
— Я думаю, нет.
— Может, хотя бы даст ответы на вопросы, которых к нему накопилось немало?
— Все же видели, какие он ответы дает. Я понимаю, если бы было: “Я заработал, вот счет, на этот счет поступили деньги вот от этого человека — и я оплатил эту квартиру”. Вопросов бы не было! Все, что ему надо сделать, это показать проводки по счету. Это три бумажки. Он идет просто в Сбербанк РФ (это, кстати, вообще отдельная тема), берет три бумажки — и перед всеми отчитывается. Все, я честный. Но он же этого не делает! Там какие-то матери, какие-то диджейки, а еще у меня то было, се было… 
— Если уж мы заговорили о тех уникумах, которые у нас под куполом Верховной Рады собрались, не могу не задать вопрос о еще одной народной избраннице – Надежде Савченко. Вы знаете, что очень многих возмутили ее высказывания после освобождения. И даже звучали сомнения в том, что она, на самом деле, собой представляет… Вы тоже написали большой пост, посвященный Наде, где, в частности, заметили, что она не такая, как нам рассказывали, и что от военных вам приходилось слышать о Савченко очень нелицеприятные вещи. Что именно вам рассказывали?
— Скажем так. Я очень много общаюсь с военными. И до сих пор не знаю ни одного человека, который бы отзывался о ней положительно. Везде. Это люди, которые с ней учились. Которые были с ней на том полигоне, когда она летала на самолете, после которого решили, что она никогда больше не сядет за штурвал… Никто не сказал ни одного хорошего слова. Все говорят: скандалистка, ограниченная, очень упертая, агрессивная, не принимающая критики, не очень умная (я так это выражу)… Вот такой образ. 
Она еще до войны неоднократно поднимала информационные шумы. Например, что ее как женщину не пускали летать — хотя там причина была совершенно не в том, что она женщина. Много всего было. И военные говорили: вы еще не понимаете, с кем связались. Когда ее вытащат из плена — тогда поймете, что вот оно, ваше “счастье”. Будете просить вернуть ее назад.
Я и донес эту мысль. Впрочем, не только я. Военные тоже говорили об этом. Но тут получилось очень даже интересно. Мнение военных, которые с Савченко служили, которые были с ней в Ираке, которые с ней учились, просто потонуло в общественном мнении — мнении людей, которые Надю видели только по телевизору. “Айдаровцев”, которые с ней воевали, просто не слушали. Для людей создали “иконку” — пожалуйста, повесьте ее у себя в машине и молитесь на нее…
Когда она вернулась, и действительно началось то, что началось — мнение начало меняться. Люди начали задавать вопросы. А за что ей дали Героя Украины? Потому что у нас она не единственная была в плену. В том числе, не единственная женщина. И, по мнению многих людей, ей там особо не досталось. Ее не били. Ее пальцем не трогали. Ей давали, когда надо, камеры. Давали самовыражаться перед своей охраной, перед тюремщиками. Она когда хотела — голодала. Когда хотела — не голодала… Это все очень раздражает тех, кто реально побывал в плену. Они злятся. Говорят: как вообще так можно? Да если бы мы объявили голодовку — над нами бы просто посмеялись: “Да мы вам сами жрать не дадим. Подыхайте!”. Те, кто реально побывал в плену, говорят, что люди не совсем понимают, какое к ним там было отношение. К тем же Сенцову, Кольченко, Варфоломеевой — к ним всем применяли физическое воздействие. Все помнят Жемчугова…
Я когда-то писал: ребята, у нас много людей находится в плену. Некоторые из них — уже инвалиды. Все очень плохо… И, поверьте, проблема не в Савченко. С ней-то как раз все будет хорошо. Она — депутат. Она — делегат ПАСЕ. Она — Герой Украины, бегает на демонстрации… С ней все будет классно. А вот с этими людьми что будет? Обратите и на них внимание! 
Шансы победить Россию высокие, а Захарченко и Плотницкий вряд ли долго проживут - волонтер

Савченко во время вручения ей награды Героя Украины. Фото: Официальный сайт президента Украины
И вот только сейчас начали обращать внимание, что — ага, еще кто-то был. Но, видите, им, к сожалению, ни участка в Конча-Заспе, ни Героя Украины не дали… 
Поэтому, имеем то, что имеем. Я не знаю. Савченко — это народный избранник. Возможно, она кого-то устраивает. Возможно, кто-то видит в этом народном избраннике то, чего в ней нет. Не буду с этими людьми спорить. Могу лишь высказать свое субъективное мнение. Мне этот человек неприятен. Я очень сомневаюсь в искренности того, что она делегирует. И я еще не встречал ни одного военного, который бы о ней говорил положительно. О ней и тех высказываниях, которые она сейчас делает. Не признают они. Есть часть офицеров, которые с ней сталкивались, в том числе, во время ее поездки по фронту после освобождения — и когда я спрашивал у них: “Ну и как?”, они отвечали, что она депутат, и они должны были себя вести с ней корректно.
— Хотя желания, я так понимаю, были немного другие…
— Ну, армия — она вне политики. Савченко — политик. Никто из армии не будет ей ничего высказывать. 
— А по вашему субъективному мнению, то, что Савченко говорит — о “попросить прощения”, “улыбнуться” террористам и так далее — она это от собственной недалекости? Или это действительно может быть частью чьего-то сценария?
— Я сильно сомневаюсь, что она чей-то сценарий играет. Она — очень упертый, непробиваемый человек. Если она будет считать, что это не ее, то она никого слушать не будет. 
С другой стороны, один знакомый СБУшник как-то мне сказал: дайте мне бабу, которая будет ограничена в общении, с которой я смогу поработать год-полтора — и если мне надо будет, чтобы она стала свиньей, через полтора года она будет ходить на четвереньках и хрюкать. Он говорит, что то, что Савченко рассказывали, что с ней работали — это уже подтверждается. Она там переписывалась с какими-то кремлевскими людьми, они общались, дискутировали. И я думаю, это были не единственные ее дискуссии. Что там был целый ряд людей, которые формировали ее мнение и тот “кристалл”, через который она сейчас смотрит на мир. 
Ее нормально так обработали. И то, что она говорит, это теперь ее мнение, ее точка зрения — и она полностью уверена, что права. Плюс ко всему, не забывайте, что она все-таки находится в партии “Батькивщина” — сильно пророссийской по сути. 
Я понимаю, что у большинства людей было мнение: вот сейчас вернется офицер ВСУ, скажет: давайте уже побеждать — Путина, ДНР, ЛНР. А тут приходит человек и говорит: не-не-не, побеждать надо Порошенко, а ДНР, ЛНР — с ними вообще надо договориться, улыбнуться им. Все нормально, они там тоже люди, все хорошо… Конечно, народ этого не ожидал. Но военные и те, кто с ней знаком — они знали, что так будет.
— Ну, Бог с ней, с Надей. Вернемся к вам. Вы наверняка знаете, что вас частенько называют порохоботом. А вы сами себя и вовсе как-то назвали “порохобирюковополторакоботом”…
— Да.
— Почему? Вы себя действительно считаете порохоботом?
— На самом деле, “порохобот” — это я вообще не знаю, откуда взялось. Я много пишу. И, в том числе, критикую президента. Я, в принципе, за какие-то моменты могу покритиковать и Порошенко, и Муженко, и кого угодно. Вопрос в том, чтобы эта критика была объективна.
А у нас есть ряд людей, руководствующихся девизом Портоса: “Я дерусь, потому что дерусь”. Какая бы ни была власть, ей все равно есть, что предъявить. Всегда можно найти повод, чтобы кричать: “Вот вы такие плохие, а я — такой хороший”. При этом сделать даже аналогичное что-то человек не может. Или не хочет. Он может только кричать. Я понимаю, если ты что-то хочешь сделать, то, в первую очередь, ты должен работать с этой системой. Ты должен где-то доносить информацию, где-то критиковать объективно, показывать: ребята, у вас здесь вот — неправильно. 
Я критикую очень сильно Министерство информационной политики. Потому что считаю, что у них действительно очень большие проблемы с результатами деятельности. Хотя это — кум Порошенко (глава Мининформполитики Юрий Стець, — ONLINE.UA). Под которого, наверное, и создавалось это министерство. Это — объективно. А если это объективно — то почему я не могу об этом говорить?
Но объективность — это не только критика. Если власть сделала что-то хорошее — ты тоже можешь об этом говорить. Ты не должен закрывать на это глаза, сосредоточившись исключительно на критике. Как, кстати, делает тот же Лещенко. Он ведь абсолютно не подчеркивает плюсы, которых добивается власть. Он акцентирован на минусах. И на них он живет.
Шансы победить Россию высокие, а Захарченко и Плотницкий вряд ли долго проживут - волонтер

Читайте также:  Хакеры завладели секретной информацией о 134 тыс. военных ВМС США - Ракурс

Серж Марко. Фото: Facebook
Я же, в том числе, рассказываю и о плюсах. Почему? Потому что это, все-таки, наша история. Это наши достижения — достижения народа Украины. И я считаю неправильным закрывать на них глаза. Может быть, из-за этого людей, которые не только критикуют власть, но и хвалят, когда есть за что, и называют порохоботами.
К Полтораку я вообще испытываю огромное уважение. Потому что считаю, что вообще все те реформы, которые сейчас есть в Минобороны, очень сильно пролоббированы именно Полтораком. Я знаю, какое мощное сопротивление Полторак встречает со стороны всей системы. И у меня огромнейшее уважение к этому генералу, который действительно достойно и заслуженно носит свои погоны.
— А Бирюков (советник президента Юрий Бирюков, — ONLINE.UA)?
— Бирюков..? Бирюков — это Бирюков! У него есть много хейтеров, он, скажем, не сдержан ни в словах, ни в выражениях, он и не пытается быть корректным… Такой он есть. Но этот человек, как бы люди к нему ни относились, действительно горячо болеет за Украину и действительно пытается в чем-то помочь. Так почему мне не быть на его стороне? Я — на стороне любого, кто действительно борется за Украину. Не только словами, но и делами.
— Вы могли бы поставить знак равенства между словом “порохобот” и словом “адекват”? 
— Нет.
— Почему?
— Есть люди, которые тоже хорошо говорят о власти. Но, как по мне, у них объективность иногда страдает. Так тоже нельзя.
Надо понимать, что перекосы в обе стороны есть у всех. Я ведь тоже субъективен и, возможно, какую-то золотую середину не выдерживаю. Но то, что есть люди, которые эту золотую середину точно не выдерживают в восхвалении власти — так это 100%.
— Как считаете, каким останется в истории президент Петр Порошенко?
— Хм… Для Порошенко сейчас очень важно реализовать его мирный план. Если до следующих президентских выборов у него получится закончить войну на Донбассе — это будет его величайшим достижением. 
Я понимаю, что это будет политическим путем. Потому что, как бы мы ни били себя пяткой в грудь, как бы ни кричали, что завтра — на Ростов, воевать с Россией по полной мы вряд ли сможем. Это объективно, когда маленькое и бедное государство воюет с более богатым и большим. Особенно, если у них армии несопоставимы.
Есть бухгалтерия войны. Санкции призваны пропорционально сделать войну для этого большого, богатого государства более дорогой. Вот и все. Это просто бухгалтерия войны. 
За нас никто воевать не будет. Нам надо выстоять. Надо достоять до тех времен, когда Россия все-таки решит: “Не, я уже достаточно потратилась на это дело”, и отдаст границу. Когда (вернее, если) это все произойдет за 2,5 года, которые остались до следующих президентских выборов — Порошенко войдет в историю, как человек, который победил в этой войне. Как он это сделал — политически ли, военным ли путем — неважно. Главное, чтобы при этом он не пролоббировал интересы России. Потому что все эти “федеральные ДНР, ЛНР” и прочая ересь, которая навязывается сейчас Россией и кумом Путина Медведчуком — это все проигрыш. Это — поражение.
Все же понимают: как только делаются эти обособленные “зулусы”, это позволяет им держать там российскую армию, делать, что угодно. И ставить своих людей. Я сильно сомневаюсь, что даже после победы, когда нам передадут границу, когда там все это рассосется — что люди в Донецкой и Луганской областях выберут себе каких-то адекватных людей. Это все равно будут регионалы. Такой уж регион. 
Но то, что это будет уже наша граница, то, что процессы, которые будут происходить на этой территории, будут абсолютно подконтрольны Украине — уже большой плюс. Это позволит в дальнейшем формировать работу с регионом. Работать с человеческими мозгами. Объяснять, чем была эта агрессия. Отстраивать этот регион уже так, чтобы он работал на Украину, а не так, как раньше, жил на дотациях… Если там будет Россия — ничего этого, к сожалению, не будет. 
Поэтому у Порошенко сейчас есть шанс повесить, наверное, самую большую “медаль” за все время существования института президентства в Украине. Это — человек-миротворец, человек-победитель в войне. И я думаю, он очень хочет это сделать. На самом деле хочет. Потому что то, что он говорит, те аксиомы, которые он озвучивает — что это захватническая агрессия России, что нам нужно суверенное государство, что нам не нужны ДНР-ЛНР как отдельные субъекты — он четко выговаривает позицию суверенной Украины. И пока что, за эти 2,5 года, президент этих позиций не поменял. Надеюсь, что и не поменяет. А если он еще и победит при этом — все, это будет огромный успех.
— Как оцениваете шансы?
— Я думаю, шансы очень высокие. То, что Россия вообще села за стол переговоров, то, что она согласилась с Минскими соглашениями… Надо понимать, что у России сейчас — экспедиционная операция. Она зашла на территорию чужого государства, и ей надо там продвигаться. Ей очень это непросто дается. Да, Россия изначально сделала плацдарм в Донецкой и Луганской областях. Но идти вперед, навязывать войну другому государству и при этом придерживаться Минских соглашений — это нонсенс. 
Шансы победить Россию высокие, а Захарченко и Плотницкий вряд ли долго проживут - волонтер

Читайте также:  «Крымскому диверсанту» Захтею продлили арест на три месяца - Ракурс

Главарей ДНР-ЛНР вряд ли ждет хорошее будущее. Фото: 112 канал
Я не знаю, чем России помахали перед носом во время “Минска”, что они согласились на этот режим прекращения огня, на какой-то отвод. Эта война стала абсолютно гибридной, но Россия на это пошла. Это уже первый шаг. Это еще не перемирие, это еще не передача границы, но это первый шаг. Значит, следующим шагом будет либо эскалация конфликта — но у России сейчас экономические проблемы нарастают таким снежным комом, что я не думаю, что им будет выгодна эта эскалация, — либо надо сворачивать “лавочку” и уходить. У меня есть подозрение, что сейчас просто идет торг — как бы подороже продать ДНР-ЛНР. Вот и все.
— Думаете, Плотницкий неспроста слезу пустил (главарь ЛНР заплакал на камеру во время одного из интервью, говоря о своих “братьях и сестрах” украинцах)?
— Я думаю, что Плотницкий — это такая же “шестерка”, как и Захарченко. Оба не решают там ни-че-го…
— Тем не менее, он показательно разрыдался, рассказывая, что украинцы — это его братья… 
— Мне почему-то кажется, что Плотницкий очень недолго проживет на этом свете, если в ЛНР-ДНР зайдут его “украинцы-братья”. И я даже это поддерживаю. Захарченко — то же самое.
Все они прекрасно знают, что они — “шестерки”, отыгрывающие свою роль. Таких “шестерок” было много. И Пушилин был, и Бородай был, и были, были, были… А может быть, еще даже и будут. Потому что там какая-то нездоровая атмосфера. В “молодых республиках”. “Лидеры” гибнут очень активно. Возможно, это ждет и Плотницкого, и Захарченко.
Это все — театр, спонсируемый Россией. Вопрос только в одном: как долго она захочет еще его спонсировать? Своими деньгами, своей техникой, своей армией… Как только она решит: все, пасочки, то есть, то, что ей дают, хоть каким-то образом в геополитике ее устроит, она отдаст и ДНР, и ЛНР. Они ей просто не нужны. Это же не самостоятельные образования. Если ПМР (Приднестровье, — ONLINE.UA), как и Абхазия — более-менее самостоятельны, и то — они же до сих пор под поддержкой России, то ЛНР и ДНР не светит даже какая-то призрачная самостоятельность. Они ведь не могут даже на территорию Донецкой и Луганской областей выйти!
— За время войны у вас наверняка появились сотни знакомых среди военных?
— Да.
— За время боевых действий приходилось провожать в последний путь знакомых?
— Для меня первый шок был еще тогда, когда я почти не общался с военными. Был такой парень, Максим Бендеров. Он погиб летом 2014-го. На границе Донецкой области. Тогда погибло много ребят из группы “Путника” (Коваленко). Среди них — и Макс… Я знал его еще с той поры, когда ему было 12 или 13 лет. Практически с детства… 
Это первая смерть, которая меня ну очень сильно зацепила, которая все во мне перевернула. Когда видишь смерть по телевизору — это одно, а когда гибнут те, кого ты знал…Тогда даже война еще толком не началась. Я понимал, конечно, что там идут боевые действия, но это еще как-то не до конца осознавалось. Смерть Максима тогда перевернула сознание. Она стала одним из стимулов, чтобы делать что-то дальше…
Это самое сильное потрясение. Были еще ребята, которые погибли, но я их просто уже не знал так хорошо, как Макса. Так что — было. Мне просто не очень хотелось бы этой темы касаться…
— А если в общем говорить, для вас лично какой период этой войны стал самым тяжелым — в моральном плане, в частности?
— 2014-й, однозначно. Более того, я считаю, что офицеры, которые не дрогнули в 2014 году — они соль нашей армии. Потому что в 2014 году все еще было непонятно, не было линии соприкосновения, никто не знал, как воевать, все понимали, что сегодня ты воюешь, а завтра, может быть, придет Россия, и ты станешь предателем, тебя расстреляют там… Эта вся неопределенность абсолютно не мотивировала. Люди не знали, куда они идут, как… Они просто вот на своем внутреннем характере выполняли боевые задачи — и выполняли их успешно. 
Это был 2014 год. Потом был Иловайск, потом был луганский аэропорт, был сбитый Ил-76… Было много чего, когда уже казалось, что все, армии нет. Но эти люди все-таки собрались, опять же вышли, опять же оказали сопротивление, показали, что она есть — наша армия. 
Так что тот год был самый тяжелый. 
Более того, даже в Дебальцево, где было очень тяжелое положение, те ребята, которые были на границе Луганской области, Донецкой области под обстрелами, которые иногда продолжались по 17 часов, а потом попали и в Дебальцево, говорят: это даже сравнивать нельзя, то, что было в секторе Д, и то, что было в Дебальцево. Они говорили: да если бы нам такую группировку, как та, что была в Дебальцево, столько танков, столько всего — мы бы закрыли границу еще в 2014-м. Но у них тогда этих сил не было. 
А в 2015 году мало того, что у нас такая группировка была на этом одном участке — так она еще выйти умудрилась. Да, там очень много было вопросов по поводу того, как она выходила. Потому что не было связи, было очень трудно всех организовать, чтобы все было сделано правильно. Но люди вышли. И потери там были относительно небольшими — как для несколькотысячной группировки. Действительно небольшими.
— Тем более, нам есть с чем сравнивать…
— Если сравнивать с Иловайском, с отходом из луганского аэропорта — конечно, потери несопоставимы просто. 

Читайте также:  НБУ: В «ПриватБанке» накопилось 500 тыс. отложенных платежей юрлиц - Ракурс

— Вы каждый этап этой войны в какой-то мере проживаете. Пропускаете через себя — больше, чем среднестатистический гражданин Украины. Вы можете сказать, что ненавидите тех, кто находится по ту сторону?
— Да. Я не скажу, что переживаю больше, чем кто-либо другой. Потому что больше, чем кто-либо другой, переживает, все-таки, боец. Офицер, солдат, который находится там. Для него вся эта опасность — материальна. Она прилетает в виде кусков металла, которые хранят в себе такое количество энергии, которого хватит, чтобы тело разорвать на части. Они видят, кто по ним стреляет, как стреляет, и это все, конечно, формирует определенное видение. Я этого не переживал так, как они. Да, я бывал на передовой, попадал под обстрел и все такое, но я не могу через себя пропустить войну так, как они. Когда на их глазах разлетались их побратимы. Утром ты с ним чай пьешь, а вечером — его же по кускам собираешь…
Но я могу сказать: да, я ненавижу! Я искренней, чистой, белой ненавистью ненавижу людей, которые взяли в руки оружие и пошли против своих сограждан. Я для них не вижу никакого оправдания. Я не хочу с ними мириться, я не хочу им улыбаться. Я считаю, что у них есть всего три пути — идти в тюрьму, после того, как они добровольно сдадут оружие, бежать на территорию России и жить там как беженцам, либо быть уничтоженными. Ты взял в руки оружие, направил его против своих же — будь готов, что тебя за это убьют или посадят. Все! Других вариантов нет.
Россиян, которые сюда пришли, других россиян, которые поддержали этот приход, я ненавижу точно так же. Вы — агрессоры, вы пришли на нашу землю. Вы тоже должны быть уничтожены. И все, кто поддержал это, должны понести наказание. Это даже не обсуждается. И любого человека, который будет “топить” за дружбу, за мир с ними, за то, что “не все так однозначно”, я считаю пособниками этих людей, пособниками террористов, пособниками россиян. 
— Как думаете, это чувство ненависти — оно нам поможет из той миролюбивой, толерантной нации, какой мы были в течение веков, превратиться в нацию, у которой, наконец, прорежутся зубы, и которая сможет за себя постоять?
— У нас не просто зубы. У нас — зубищи!
Вы понимаете, у нас, на самом деле, хорошая армия. Я это готов повторять снова и снова. Да, она недообеспечена, она не имеет достаточного финансирования, чтобы ее экипировать, как экипирована американская армия. Но, при всем подавляющем преимуществе американской армии в Ираке, если разбирать их боевые действия, если сравнивать то, что творилось у нас, и что творилось там, ту степень сопротивления и все остальное, то можно сказать, что американская армия допустила ряд ошибок.
Есть один журналист, который ездил, по-моему, с первым корпусом американской морской пехоты и записывал, что видел. Позже по его книге, вызвавшей огромный общественный резонанс, даже был создан сериал. Этот сериал производства НВО назывался “Поколение убийц”. Там рассказывалось о том, как воевали морпехи. И когда ты смотришь этот сериал, ты вдруг видишь то же самое, что творится сейчас у нас. Как солдаты чинят “Хаммеры” за свои деньги — потому что техника просто не приспособлена к выполнению боевой задачи, она изношена, к ней нет запчастей… Как офицеров во временных ППД волновало, как человек носит форму, а не какова боеготовность подразделения. Как этим морпехам не выдавали какие-то пайки, запчасти. Как их посылали в одну точку, а потом говорили: “Ой, извините, вам вообще в другую сторону”. Они туда приходили, а там подразделения, оказывается, не были готовы к тому, что к ним идут эти морпехи… И это было при том, что иракская армия тогда уже готова была сдаваться. У них был настолько низкий моральный дух, что они сдавались батальонами. И при этом всем был допущен ряд ошибок в этой экспедиционной операции. 
Шансы победить Россию высокие, а Захарченко и Плотницкий вряд ли долго проживут - волонтер

“У нас не просто зубы. У нас — зубищи”. Фото: официальный сайт президента Украины
У нас сейчас армия — 250 тысяч человек. У нас 200 тысяч резервистов. Это люди, которые прошли огонь и воду. Это люди, которые прошли боевые действия, которых Америка не знала. Я видел на полигонах — на Ширлане, на Яворове — как наши ребята общаются с американцами. Американский боец с реальным боевым опытом рассказывает: когда я был там-то, и мы узнали, что где-то там есть минометная батарея, мы взяли танк, взяли еще что-то, вызвали вертолет и уничтожили семерых талибов, которые там были. А наши слушают-слушают, а потом говорят: а мы сидим как-то третий день под “Градом”. У нас одна БМП сгорела, вторая БМП сгорела, смотрим — уже и танк догорает. И тут — раз! — прекращается обстрел. Мы понимаем, что колонна идет. Только выскакиваем — а нас опять “Градами” накрывают, мы опять прячемся… 
Американец это слушает — и он не понимает, каково это — под постоянным артиллерийским огнем, под РСЗО вести еще танковые бои… Они это не проходили. Для них это шок. 
А у нас армия это все прошла. Ни армия Англии, ни армия Германии, ни какая-либо другая армия — мы не знаем, как бы они себя повели в подобной войне. Но мы знаем, как повела себя в этой войне наша армия. 
Да, у нас много критики. В том числе, и по поводу командиров. Потому что все они — люди. А люди имеют право ошибаться, могут быть некомпетентными. Ровно так же, как и люди, которые их критикуют. А они некомпетентны, в этом я более чем уверен. 
Но эта армия создалась. Она выстояла. Она не дрогнула. И она продолжает укрепляться — при помощи волонтеров, при помощи власти. Это же все — народ Украины, как волонтеры, так и власть. Наша армия усиливается. Ей уже нет аналогов в Европе. Кроме, разве что, боеготовых частей России. Других пока нет. Так что — имеем то, что имеем.
— Но победим ведь?
— А куда мы денемся?!
Лилия Рагуцкая

Источник


Читайте также:

Комментарии закрыты.